frontvolk (frontvolk) wrote,
frontvolk
frontvolk

Categories:

Глава 2 1/2. Космическая стыковка. Версия Соавтора

... И вот в воспоминания вламывается неоднократно упомянутый Соавтор с собственными аберрациями сознания. Наверное, для начала надо сделать глубокомысленное лицо и соорудить пару абзацев на предмет того, как развивался и рос мой поэтический.... э-э...ну, вы понимаете. Но ничего такого, боюсь, я написать не смогу. Если моего глубокоуважаемого Соавтора все-таки вели по жизни его музыкальные способности, то мое умение более-менее складно рифмовать слова меня никуда не вело, а просто было обычным средством самовыражения. Но для поддержания заданной формы и композиции все-таки стоит отметить следующее: мама говорила, что мое первое стихотворение появилось, когда мне было 3 года. Может быть, но я помню себя со второго, написанного мною в уже в более зрелом пятилетнем возрасте - как ни забавно, оно было про родину. Не про СССР, разумеется, а про малую)).

Потом было еще много стихов, а примерно лет в 16 я начала писать песни - благо к этому возрасту я освоила пресловутые три аккорда и вполне могла озвучить плоды своего творчества в узком кругу не слишком взыскательных друзей. Если мне не изменяет память, толчком к переходу в песенный формат послужил замечательный фильм "Узник замка Иф" со столь же замечательными песнями Градского. Песни мне, выросшей в доме, где всегда звучал Высоцкий, в общем-то представлялись куда более совершенным, чем просто стихи, видом искусства - мне и сейчас довольно редкий стихотворный текст без музыки кажется самодостаточным. Поэтом я себя никогда не считала - то, что выходило из-под моего, с позволения сказать, пера, виделось мне естественным результатом жизнедеятельности. Ну люди вот, скажем, дневники ведут или письма пишут - а я пишу стихи. Очень часто стихи эти являлись размышлениями на тему того или иного литературного или кинопроизведения - я не придумывала своих собственных героев и их жизненные обстоятельства, я их стихотворно переосмысливала (постмодернизм, однако). Этапы подобного творчества, естественно, определялись прочитанными книгами или (реже) просмотренными фильмами. Так что к этому самому, о чем идет речь, меня привела книга (Книга - так правильнее) в комбинации с некоторыми обстоятельствами, которые круто изменили и мое мировоззрение, и мое окружение. Осевым временем моей жизни стали 1992-93 гг. В мае 1992 г. я познакомилась с пресс-центром "Битт-бой"; в январе 1993 г. я прочитала "Властелина колец".

В "Битт-бой" меня привела моя подруга-одноклассница, мама которой работала во Дворце пионеров в соседнем кабинете. Я тогда училась на втором курсе истфака СПбГУ и все еще имела серьезные сложности с адаптацией к жизни в на берегах Невы. И перспективу обзавестись новыми знакомыми (как знать - возможно, и друзьями!) пусть даже не в Питере, а в Череповце восприняла куда как положительно. Подруга моя, выполнив свою историческую миссию, вскоре исчезла из моей жизни насовсем - надо сказать, не без драматизма, ибо ушла в тоталитарную секту. Отношения мои с людьми из "Битт-боя", завязавшись, потихоньку, вовсе не стремительно, развивались и перерастали в отдельных случаях в дружбы. Нет - в Дружбы (дам все же себе волю и злоуптреблю заглавными буквами). Поскольку из четырех наиболее близких мне людей трое - выходцы из "Битт-боя" и все четверо- представители того Братства, которое сложилось на его основе. Здесь у меня впервые возникла среда (а со временем и публика) - отзывчивая, благожелательная, понимающая. Я была старше большинства из них и я никогда не была полноправным членом "Битт-боя", хотя и принимала участие в некоторых их мероприятиях. Но это было то самое в то самое время - и такого идеального попадания в окружение у меня не было ни до, ни после. За что, между прочим, отдельное спасибо Гэндальфу.

И, кстати, о Гэндальфе. В "Битт-бое" все читали Толкина - это же был 92-й, когда только что опубликовали полный перевод "Властелина". Я, надо сказать, включилась в процесс не сразу - ко мне Толкин пришел, пожалуй, автономно. "Первым" моим Толкином был "Кузнец из Большого Вуттона", которого я прочитала, не побоюсь этого слова, в журнале "Пионер" в возрасте лет 13. Сказка меня прямо-таки потрясла - совпадением с моим собственным видением... всего на свете. А потом на несколько лет вся эта толкиновская история замерла - пока, наконец, в конце 1992 г. я не взялась за "Властелина". Закончив, я поняла, что все изменилось. В моем драматическом восприятии действительности мир традиционно был лишен гармонии и смысла - и внезапно он как по мановению посоха Гэндальфа, приобрел и то, и другое, потому что в нем теперь была ЭТА КНИГА. Ненавистный мне город стал для меня, по крайней мере, не враждебным, потому что ЭТА КНИГА была прочитана в нем. Эльфийская тоска переполняла меня изнутри, и ее срочно нужно было излить на единомышленников. Вот тогда-то 2 апреля 1993 г. в Питер приехали ЕВ и МК, мои прекрасные друзья из "Битт-боя", которые уже владели литературным контентом и были готовы выслушать мои (подозреваю, весьма бессвязные) измышления относительно институализации нашего общего увлечения. ЕВ вычленила суть из моего потока эмоций и произнесла исторический вердикт: "Ну, так все это очень легко сделать". В итоге на вокзале мне пришлось провожать уже не ЕВ и МК, а Гэндальфа и Арвен - и со мной, как нетрудно догадаться, произошел соответствующий ребрендинг. Моему еще пока Будущему Соавтору мы явочным порядком сообщили,что теперь она - Фродо (попробовала бы она возразить Гэндальфу и парочке эльфийских владык). У нас немедленно возникли Арагорн, Пин, Йовин, Золотинка и даже Горлум и Смог, а также масса других удивительных созданий.

И еще один эпохальный момент: в это же время весной 1993 г. сложилась моя единственная университетская Дружба - да-да, это наш будущий Арт-директор, который тогда назывался еще даже не Люсей Агамирзян. Впрочем, носить свое обычное имя ему оставалось недолго, поскольку а) он был вероломно подсажен мной на "Властелина", и б) столь же вероломно представлен "Битт-бою", что привело к соединению его узами дружбы с отдельными участниками Братства. В общем, спустя некоторое время моему многострадальному другу пришлось обзавестись бородой, внушительным топориком, родословной дома Дарина и стать, таким образом, Гимли. Моя мама (также не миновавшая усилиями дочери очарования толкиновской прозы), знакомясь с каким-нибудь моим новым другом из пресс-центра неизменно интересовалась: "А какое у него прозвище?". Так, за довольно короткий срок сформировалось наше Братство, которое и стало для нас источником и контекстом нового творчества. Суть нашего союза столь хорошо описана моим Соавтором, что добавить мне тут практически нечего, кроме того, что для меня образование Братства послужило еще и толчком к поиску новых поэтических форм - на волне всех этих событий мне удалось, наконец, завязать с детско-юношеским пафосом своих прежних песен и впасть в эльфийский пафос начать писать то, и сейчас по прошествии 20 лет, в общем-то, мировоззренчески не устарело (т.е то, за что мне не стыдно).

И мне бы точно не удалось справиться с выходом на новый уровень без Соавтора. Суть творческой перемены состояла примерно в следующем: мне всегда нравились подражания и стилизации как вид поэтической игры, и всегда страшно хотелось научиться стилизовать свои тексты под нежно любимого мною Бернса или шотландские баллады. И вот благодаря Толкину, впервые после многих неудачных попыток, у меня стало получаться. И к тому же вы понимаете, насколько богатую почву давал Толкин для моих ... постмодернистских изысканий. Мои новые навыки очень быстро нашли свое новое обрамление. В мае 1993 г. я получила письмо от моего Соавтора; письмо, после которого, собственно, наша дружба стала Дружбой. Затем она написала еще кое-что очень важное: музыку на мою первую песню, и мы сами не заметили, как дело было поставлено на поток. Ей больше не надо было сочинять стихи - мне больше не надо было терзать три аккорда и надрывать свой, увы, отнюдь не эльфийский голос. Благодаря другому каждый получил возможность делать то, что у него получалось лучше всего, да к тому же в лице народа из "Битт-боя" у нас была публика, лучше которой и не пожелаешь. Гимли неизменно был моим первым читателем, я неизменно была первым слушателем музыки Фродо - эта традиция сохранилась до сих пор. Все сошлось в одной точке в нужное время - и это, безусловно, было промыслительно, как сказал бы Гэндальф. Тандем был запущен - летом 1993 г.
Tags: Каперусита_былое
Subscribe

  • (no subject)

    Никак не могу наесться. И хочется красного, землистого, североитальянского. По всему видно, осень.

  • (no subject)

    В этот летний сезон у меня случилось два странных случая. Один произошел на Ладоге. Ефим пускал ножичек на берегу, и ножичек внезапно и необъяснимо…

  • (no subject)

    Дофаминовая система хитрая, чтобы не сказать хитрожопая. Я уже чуть не неделю бьюсь с этим новым учебным форматом и только впадаю во все большую…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments