frontvolk (frontvolk) wrote,
frontvolk
frontvolk

Category:

Глава 4. Китайский двухкассетник и далее по списку

Да, поначалу мы просто писали от простого желания творить. И, как я уже говорила, оказалось, что наши творения очень даже востребованы - не только нами. Песни начали расползаться: по Дворцу пионеров (ибо мы частенько зависали прямо на лестнице оного, где и горланили во всю мочь), по Череповцу, в поездках - по друзьям из других городов. Мало-помалу возникла потребность как-то упорядочить и зафиксировать этот буйный поток. Вряд ли под этой потребностью лежало желание прославиться и остаться в веках, мы просто не думали об этом. Нам импонировала мысль, что разрозненные части можно свести в нечто большое, целостное и по возможности эпическое.

Поэтому мы придумали альбом "Средневековье" и стали его записывать. Разумеется, "альбом" и "записывать" - это очень громкие слова, потому что на деле всё свелось к кассете в китайском двухкассетнике, купленном на рынке: вот вам и альбом, вот вам и запись. Но отнеслись мы к делу очень серьёзно: всё накопившееся натворившееся мы тщательно разобрали, придумали порядок, эпиграфы, пояснительные слова (например, перед нашими шотландскими стилизациями я говорила: "Шотландская народная песня. Исполняет шотландский народ"). Композиционно весь материал был выверен очень строго. Как и в нашем будущем, мы не ограничивали себя собой, цитируя великих, например, Эдгара Алана По, причем по-английски (благо Соавтор владел этим языком уже тогда, в отличие от меня). Мы привлекали к записи друзей. Так, партию Мэри в "Волынщике" исполнила Арвен. Пел Леголас, пел Арагорн. Мы даже притащили ко мне домой некоего мальчика Стёпу с ужасным игрушечным синтезатором, который наиграл нам скрипучих гармоний в заключительную песню первого тома "Средневековья" - "Эльфийскую II" (ныне известную как "Отплытие"). Да, у альбома было 2 тома, и это было тоже как-то оправдано композиционно.

К слову сказать, я, залезши всё-таки в архив, обнаружила, что будущий Арт-директор "Каперуситы рохи", тогда ещё просто Гимли, уже имел все замашки задатки арт-директора. Он раскритиковал нашу работу, причем не за её техническое несовершенство, а за такие вещи как: название, порядок песен, разбивка на части и т.п. Фаворитом же его во всём этом альбоме были вовсе не наши с Соавтором произведения, а песня, текст которой целиком принадлежал Арагорну!

Технически это был настоящий кошмар: ошибиться нельзя ни в тексте, ни в аккордах. Любая помарка приводила к тому, что кассету приходилось отматывать назад и начинать с того же места по новой. Жестоко обидно было, когда ошибки происходили в финале. С некоторыми песнями мы откровенно мучились. В том же "Отплытии" я, допустим, патологически пела "с печалью и тоской" вместо "с надеждой и тоской", а песня в те времена была для меня трудна в исполнительском плане, ибо учиться грамотному вокалу я тогда ещё не придумала и пела на связках. В общем, к десятому дублю я была уже как тот павлин из мультика про Мюнхгаузена, и процесс приходилось останавливать. На выходе тоже получалось что-то страшное, шипяще-скрипящее, вопяще-голосящее, с перегрузами, левыми звуками и вообще. Но мы были довольны, нам тогда это страшным не казалось. Всё шло как надо.

Мы включили в альбом не только наши с Соавтором песни, но и кое-что из нашего с Арагорном, кое-что из внутреннего, и, увы, кое-что из моего личного. Да, тут мне придётся признаться, что графоманствовать я перестала не сразу, но, к счастью, у меня уже не было претензий на эпичность-драматичность-величность, потому что всё это с избытком предоставлял Соавтор.  Я же баловалась долгими зимними вечерами, когда меня распирала изнутри та самая богатая внутренняя жизнь, и я не знала, в какое бы мирное русло пустить эту сокрушительную энергию. Поэтому время от времени что-то такое невнятное я сочиняла и исполняла. Чтобы уже закрыть навсегда эту тему, скажу, что из всего, выданного моим мозгом, не "наученным мыслить стихами" (с), на каперуситном выходе этой истории мы имеем две вещи: вошедшую в альбом "Победитель драконов" "Колыбельную", придуманную мной не знаю почему в январе 95 года (листая тетрадки, обнаружила, что две "Колыбельные", вошедшие в "ПД" - моя и Соавтора - написаны были с разницей в несколько дней (Соавторская - позже); это ужасно любопытно, может, там было какое-то алаверды? я совершенно не помню)


и вошедшую в недо-альбом "Война и базар" песню "Лето" (август 97 года), которой для меня закончился период творческого цветения 90-х. После неё я окончательно перестала писать всё: ни "стихов", ни музыки больше не было. Со мной тогда произошла довольно ужасная история, и песенка эта была попыткой как-то пережить первый по-настоящему трагический жизненный облом; так сказать, сублимировать душевные муки в творческие. Я думаю, это до некоторой степени мне даже удалось, хотя я вещь эту не люблю, как напоминание о тяжёлых временах, и больше не пою. Но, как ни странно, я себе там предсказала, что, в конечном итоге, найду спасение в том, без чего не умею существовать и что будет со мной всегда, неважно, как повернётся жизнь: в музыке.


Всё, с пафосом, трагедией и моими попытками рифмовать непослушные слова покончено. А мы тем временем склоняемся над китайским двухкассетником в первобытной радости от того, что вот - плоды трудов увековечены. Смех смехом, а кассета размножилась почкованием и разошлась в такие дали, что нам и не снились. Я подумываю даже оцифровать её и послушать, потому что копия сохранилась у меня буквально чудом. В этом месте появляется Прокуратор.

Я полагаю, мы уже порядком запудрили мозги читателям этого эпоса своими литературными и историческими пристрастиями, поэтому я ещё раз пущусь в объяснения насчёт природы нашего творчества. У нас не было так, что мы полюбили Толкина и решили писать по мотивам содержания или по мотивам вдохновения. Потому что за Толкином приходили другие книги, другие истории, другие персонажи, даже другие игры; и если нас это вдохновляло, мы писали об этом. Американская война за независимость, Кафка, Артур и его рыцари Круглого стола, исландские саги - это могло быть что угодно. Нам было неинтересно себя ограничивать хоть Толкином, хоть кем, хоть чем. При этом, не все наши увлечения и отвлечения фиксировались какими-то песнями, мы, опять же, не стремились привести всё к системе. Что писалось - то и писалось. Да и собственно в журналистской работе нашей мы тоже порядком резвились на литературных просторах. Например, команда, отвечающая за выпуск очередной передачи, у нас была такая: Бармаглот (дежурный режиссер), два зелюка (помощники), мюмзики (кажется, отвечающие за отдельные сюжеты)... Узнали? Да-да, Льюис Кэррол.
О бойся Бармаглота, сын!
Он так свирлеп и дик...

Я твердо помню, что кто-то ещё был деревом Тум-Тум, но функции дерева стёрты из моей памяти.

Наверно, из-за этого безудержного пермалывания мирового культурного наследия вокруг себя я тоже не оставляла попытки сочинить что-то вразумительное самостоятельно. У меня же были собственные вдохновляющие персонажи, образы и истории. Например, я написала однажды песню "Элизабет" - о жене моего героя научных изысканий, английского революционера Джона Лильберна. Песня, прямо скажем, не блистала ни... ничем, в общем, не блистала. Но мои ближайшие друзья-историки оценили порыв всё равно: дань своему историческому персонажу хочется приносить не только курсовыми и докладами. Одним словом, Толкин открыл нам дверь, но за этой дверью мы обнаружили множество богатств, к которым уважаемый профессор уже не имел прямого отношения. Повторю и больше не буду: мы не эксплуатировали одну и ту же тему, мы фонтанировали от избытка. В том числе, и тем.

Так вот, в числе прочитанного-увиденного-услышанного оказался и "Иисус Христос суперзвезда". Фильм на английском и записанный русскими переводной вариант. Мы много думали, перечитывая пейджер, и переживали эту историю, и странным ответом на эти размышления и переживания стала задуманная нами рок-опера о взаимоотношения Ирода и Понтия Пилата. Не подумайте только, что мы собирались разводить драму. Нет. Напротив, чтобы разбавить драму, мы разводили стёб, в котором порядком поднаторели (натренировавшись на бедняге Гэндальфе). Честно говоря, сюжет так и не случившейся рок-оперы был довольно расплывчат, но это нас не смущало: мы писали отдельные арии, твёрдо веря, что сможем свести весь это бред залихватский набор в нечто логичное и понятное (хотя бы и только нам самим). Любопытно, что этот сценарий работы в итоге был реализован, когда мы создавали альбом "Персонаж": точно так же из отдельных песен выросло стройное, со своей внутренней логикой, повествование. Однако, к Прокуратору.

Из будущей рок-оперы память моя сохранила три вещи: "Мольбу женатого Прокуратора", "Песню о дружбе" (по сюжету эту песню пел Пилат - про Ирода, хотя некоторые детали фиксировали нашу реальность - допустим, поедание чеснока со сгущенкой), которая вошла в итоге в "Войну и базар", и хор стражников, где охрана Пилата и Ирода ругалась друг на друга последними словами, а именно: "цепные псы прокуратора", "церберы тетрарха" и тому подобное. Всё это мы тоже как умели записали на китайский двухкассетник. "Песня о дружбе" в "Каперусите" претерпела аранжировочные метаморфозы по сравнению с китайскодвухкассетным вариантом, поскольку я уже умела петь Марсельезу по-французски, а финикийских рабов мы скоренько заменили на бразильских. В общем, постмодрнизм расцвёл.



Продукция, производимая китайским двухкассетником, стала расползаться, как и слухи про нас. И дело кончилось тем, чем должно было кончиться: не помню уже по чьей инициативе, но мы, то есть мой Соавтор и я, выступили с Концертом. В доме-музее Василия Верещагина. Дома-музеи и библиотеки появятся в нашей истории ещё не раз. На самом деле, мой уважаемый Соавтор считает, что концертов было два. Я помню один, но, может, они у меня просто слились. Отчётливо помню, что ни петь толком, ни играть, ни вести себя сценично мы не умели. Но это было совершенно не важно. Важен был полный зал народа, важно было внимание, с которым публика слушала, важны были не мы сами, а то, о чем мы пели. Важно было чувство, что происходящее нужно и своевременно. Надо сказать, к концерту мы готовились - репетировали, костюмчики подбирали (ха-ха), и почти наверняка нервничали. Потому что тогда, мне кажется, мы начали понимать, что несём некую ответственность, что наше творчество уже не совсем принадлежит нам, что оно ушло в народ, если можно так выразиться. Во всяком случае, мне кажется, я тогда осознала наличие Слушателя. И теперь даже теряюсь, пошло ли мне это на пользу.

Это мы на сцене. В костюмчегах.
097

Как мы теряемся с точным количеством концертов, так мы не помним точно, в каком году он (они) были. Но видимо, это был 95-96. То есть после моего поступления в университет и переезда в Питер. И тогда же произошла ещё одна эпохальная вещь, в общем-то, завершившая эпоху.

Если вы помните, всё это время, вплоть до поступления я продолжала вместе с товарищами по пресс-центру делать передачу на областном телевидении. Более того, последний рабочий год выдался и вовсе счастливым для меня, потому что мы делали отдельную музыкальную передачу "Мастер-класс" (идея её принадлежала, кажется, нашему взрослому  режиссеру с телевидения Ольге Борисовне, образованному и культурному человеку, которому скучновато было в рамках тем областного телевидения ), и я там была одним из главных по тарелочкам. Мне, в частности, довелось брать интервью у Елены Образцовой, Виктора Третьякова и Николая Петрова. Это были не блестящие журналистские работы, но для меня тогда открылся целый новый мир: мир большой музыки.

Ещё я почему-то очень смутно помню, что в итоге про нас был сделан сюжет в нашей же передаче, то есть собственно после моего ухода из "Битт-Боя" в связи с поступлением. Мне кажется, он был связан с одним из концертов, и интервью у нас там брала Золотинка. Помню я это, в основном, благодаря этой фотографии, а что там было в сюжете - хоть убейте, полная пустота.

098

И хотя после всех этих лет на телевидении я на всю жизнь поимела иммунитет к занятиям журналистикой, в этой деятельности тоже была судьба, потому что именно на студии областного телевидения мы впервые записали наши песни в приличном качестве. Абсолютно бесплатно, в собственные выходные, нас записывал удивительный человек Олег Февралёв. Он работал там звукорежиссёром, но и сам был, как водится, не чужд музыки: играл на басу, на гитаре, на клавишах, писал музыку и собрал свою группу "Тутти-Фрутти", очень хорошую группу. А один из его сыновей занимался в "Битт-Бое". Так как-то всё и срослось.

Результатом этой альтруистической со стороны Олега деятельности стала бесценная мастер-кассета с чистым, внятно записанным материалом. В этот раз мы не писали никаких эпиграфов и пояснений к тексту, мы методично записывали наши лучшие песни. Тогда мы уже точно разделяли песни на лучшие и не лучшие. Если мне не изменяет память, таких плотных сессий было две - в 96 и 97 годах, летом.То есть опять же, после моего переезда в Питер. В первую сессию мы записали наши хиты, во вторую - несколько последних вещей плюс я спела вокальные партии в некоторые Олегины песни. Олег тогда тоже записывал на плёнку, про цифровую запись мы тогда даже не слыхали ещё. Но в его распоряжении были приличные микрофоны, микшерный пульт и, следовательно, возможность накрутить реверочку (см. предыдущую главу, там есть примеры). Иногда Олег самуб малость подыгрывал нам на синтезаторе, всё больше эффектами - шейкер в "Колыбельной" Соавтора помню твёрдо. Ко второй сессии, в процессе работы не над своими песнями, я поняла, что готова жить в студии, что никогда ещё я не испытывала такого кайфа от рабочего процесса: искать интонацию, пробовать, слушать, критиковать, снова пробовать, искать, находить...


Это вам был не китайский двухкассетник. Это было что-то такое, что можно было отправлять на конкурсы и давать малознакомым людям. Тут бы нам и расцвесть далее, но судьба повернулась иным боком, не будем уточнять каким именно. Это, впрочем, я оставлю на следующую, печальную главу...

Ожидается также версия Соавтора, куда мы и вставим все наши хиты тех времён, а не всякий изврат, которым я вас тут пичкаю. Ещё ожидается оцифрованное "Средневековье", но тут я не уверена, что рискну что-то выложить. И ещё ожидается несколько смешных фотографий. Так что, устав от  новостей, можете заглядывать сюда, будет смешно. :)

Все предыдущие посты на эту тему можно прочесть по тегу Каперусита_былое.

Tags: Каперусита_былое
Subscribe

  • (no subject)

    В этот летний сезон у меня случилось два странных случая. Один произошел на Ладоге. Ефим пускал ножичек на берегу, и ножичек внезапно и необъяснимо…

  • (no subject)

    Да, работу я начала. Но, во-первых, я делаю ее сквозь панику. Типа: ааа, как это вообще, будет ли оно работать, в какой это форме, на какой…

  • тезисно

    Я молодец. Недельная норма перевода уже сделана в четверг. Чтобы что? Чтобы завтра сделать работу, которой я ваще страшусь и поэтому откладывала её…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments