frontvolk (frontvolk) wrote,
frontvolk
frontvolk

Categories:

Глава 3-4. Версия Соавтора. О пользе пьянства, Америке и поэтическом бремени

Добавить что-либо к версии моего уважаемого Соавтора - задача не из легких. Ибо, как писал вдохновлявший нас классик: "И поистине, о днях блаженства и счастливой жизни мало что можно сказать до того, как они закончатся; подобно тому, как прекрасные и чудесные вещи сами говорят за себя и лишь, когда они находятся в опасности или уничтожены, то о них поют песни". Это, действительно были "дни блаженства и счастливой жизни", и даже по прошествии времени о них сложно что-то вспомнить, кроме собственно ощущений этого самого блаженства. Атмосферу нашего творческого и околотворческого фонтанирования Соавтор описал достаточно развернуто, событийный же ряд (если не считать эпопеи с двухкассетником), в общем, достаточно размыт для нас обоих.

Для меня дни текли несколько иначе, поскольку я проводила их в отрыве от основной массы своих фонтанирующих друзей; однако, каждый месяц я ездила в Череповец, чтобы принять посильное участие в фонтанировании. В ходе этих визитов, было бесконечное хождение в гости, разговоры по душам и посиделки у Гэндальфа в разном составе, в ходе каковых мы озвучивали многострадальному Гэндальфу песни, ему посвященные, потребляя между делом жуткую жидкость, которую гордо именовали "эль" (а вообще-то это был абсолютно химический концентрат "сока" - привет, 90-е!). Соавтор тут недавно верно подметил в разговоре, что в нашем быту вообще было довольно много  псевдоалкоголических сюжетов (при том, что алкоголь в те времена мы не потребляли вообще) - чего стоит одна сочиненная Фродо и Арагорном Эпическая поэма про Кабак под елочкой (где, надо сказать, авторы любезно отвели мне роль главного алкаша катализатора всех событий )).

Еще был не менее эпический визит моего Соавтора в Питер в начале лета 1994-го г. Эпичности этому сюжету добавляло то, что Соавтор объявился среди огней большого города с семью рублями в кармане, а я-то к  окончанию учебного семестра и перед отъездом в родительский дом на каникулы тоже успела, мягко говоря, поиздержаться, так что жить пришлось на подножном корме (а вы думали, откуда комбинация сгущенки с чесноком? Кстати рекомендую - практически так же впечатляет как жареные соленые огурцы Гэндальфа). Но, как поется в песне, "Добрые люди найдутся везде" - и кавказский дядька из кафе в Таврическом саду кормил нас дармовым лавашом, тетенька-контролер в электричке на Выборг взяла с нас-безбилетников лишь детский штраф, а финские туристы бросали нам в Выборге мелочь за исполнение на стене замка "Семи веков". Именно тогда нас впервые посетил фантом Прокуратора. В общем, с точки зрения team building в нашем тандеме это была весьма важная поездка, (ибо тем, кто кто делил сгущенку и чеснок, песенки сочинять - это как в Мордор сходить раз плюнуть).


Надо сказать, что в Питере у меня тоже недурно получалось фонтанировать в компании небезызвестного Гнома. Фонтанировали мы преимущественно на лекциях по политэкономии, которые содержательно были куда как далеки от
означенной в названии предмета проблематики. Читал их Политэконом, которому мы с Гимли приписывали наличие энергетического хвоста. Впоследствии не слишком высокое качество лекций по политэкономии сослужило мне плохую службу в профессии, но зато как много политэкономия дала для творчества! Сидя рядом, мы с моим многоуважаемым другом Гимли писали друг другу в высшей степени литературные письма с картинками (многие сохранились до сих пор), а главное, на политэкономии был написан целый ряд текстов, среди которых, если я не ошибаюсь, были, например, "Волынщик" и "Тоска".

В.И.: Соавтор любезно предоставил мне решать, что выкладывать в качестве музыкальных иллюстраций к его тексту, так что я буду вклиниваться тут время от времени в привычном качестве музыкального руководителя. Вот для начала сугубо политэкономическая песня "Тоска", мой личный фаворит с альбома "Победитель драконов".


Соавтор возложил на меня задачу периодизации нашего творчества. Попробую (я ж историк), хотя читающей публике грозит несколько абзацев невыносимого занудства. Хронологические рамки событий: весна 1993- начало 1997 гг.  (последний текст из "докаперуситного" периода  - "Клятвопреступник" - был написан в январе 1997 г., но музыка явно позднее). Период наиболее активного творчества пришелся на вторую половину 1993- начало 1994-го. Именно тогда появились песни, непосредственно, вдохновленные Толкином ("Западный ветер", "Тоска", "Менестрель", "Единорог", обе "Эльфийские", вторая из которых сейчас зовется "Отплытие", "Победитель драконов" и пр.).
В.И.: Позволю себе выложить здесь две из них, в которых, в общем, поётся об одном. Дело в том, что они наиболее ярко иллюстрируют основополагающий концепт альбома "Средневековье", первый том которого так и назывался - "Поиск". Не случайно одна из них открывает альбом "Каперуситы" "Победитель драконов", а другая его практически закрывает: раз уж мы приносили дань нашему раннему творчеству, то логично было сделать эту тему сквозной. Итак, "Единорог" и "Западный ветер".



С точки зрения, условно говоря, литературоведческой, наверное,  стоит отметить, что тогда мы не воспроизводили сюжеты из "Властелина" или тем более "Сильмариллиона" (хотя сейчас насчет "Сильмариллиона" я бы подумала)), мы воспроизводили стилистику и атмосферу. Пожалуй, потом такой модели отношений с уже существующим литературным текстом у меня не было никогда - "Персонаж", который, казалось бы, наиболее близок  этой  ранней модели, в действительности есть переосмысление сюжета. А Толкин не навязывал никаких решений и переосмыслений,  он просто давал этой своей атмосферой подышать. И такой полноты творческого..э-э, как бы его назвать... бытия у меня не было никогда потом, хоть, может статься, созданное в этот период и грешит литературным несовершенством.

В начале 1994-го появились 2 песни, которые знаменовали некий поворот в творческой карьере - "Ланселот" и "Семь веков". Примечательны они были по двум причинам: во-первых, они обозначили определенный дрейф от эстетики Средиземья в сторону каких-то других горизонтов. Во-вторых, у меня сформировалась "моя" форма текста - диалог. И было, наверное, в-третьих: примерно с их появлением (думаю, что не раньше) мы стали выделять некоторые свои песни как, с позволения сказать, "хиты". Это были планки, которые определяли творческий процесс на данном этапе.
В.И.: "Ланселота" я выкладывала в Главе 3, поэтому настала пора "Семи веков". Позволю себе тут ещё позанудствовать. На написание этого текста-легенды Соавтора вдохновил Выборг, для меня же, насколько я помню, сочинение музыки было одним из тех актов внезапного и космического вдохновения, когда раз - и готово, так что вроде бы ты сам в этом и не участвовал. Песня пользовалась такой популярностью у публики, что, замутив "Каперуситу", мы начали опять же с неё. Гитарное соло в "Семи веках" - первая Димина партия в нашем коллективе, которую он до сих пор считает наиболее вдумчиво сделанной. Через какое-то время, однако, наш слезоточивый хит так надоел нам с Соавтором (если быть честной, то надоел он, в основном, мне) наряду с ещё одной нетленкой, что мы на несколько лет наложили авторское вето на исполнение одного из собственных шедевров. Вето было снято только при записи "Победителя драконов". Я, однако, выложу более раннюю версию, из полу-недо-пробного альбома "КР" "Война и базар".



Ближе к середине 1994-го г. появились еще два подобных шедевра, также в диалоговой форме : "Прощание" и "Гость". До настоящих шедевров им, признаться, было далеко - "Гостя" я показала одному сведущему в Большой Поэзии дяденьке, и он его справедливо раскритиковал. Настолько справедливо, что я даже не обиделась на критику (а обычно-то я сразу всех критканов бью по лицу.). Но эти две песни были уже совсем другие - и готовили почву для другого.
В.И.: "Прощание" в нашем юношеском исполнении можно также услышать в Главе 3. Записей "Гостя" у меня в распоряжении нет, в рамках "КР" он никогда не исполнялся.

Другое не замедлило явиться в лице "Неудачника", вошедшего впоследствии в "Западо-Восток". Тут надо сделать лирическое отступление про Америку - поскольку она, Америка, наряду с Толкином и "Битт-Боем" стала моим эпохальным событием №3 за краткий, но столь насыщенный жизненный период. В Америку навестить родственников я отправилась в начале июля 1994-го г. - отправилась, в общем-то, неохотно (вместо того, чтобы проводить время с друзьями надо тащиться куда-то за океан) и без особых ожиданий (ну, хоть шмоток накупить - 90-е все-таки)). Отъезд мой сопровождался нешуточным возбуждением среди ближайших друзей, поскольку мои шансы не вернуться, как тогда казалось, были столь же нешуточны - и пресловутое "Прощание" было написано как раз под это дело. Я вернулась, привезя с собой кучу материалов из библиотеки Конгресса, такую же кучу книг (и шмоток!!!) и гипсовый бюст Томаса Пейна. И неизбывное желание вернуться на этот самый заокраинный Запад. Это была первая заграница и первая любовь с первого взгляда. Непосредственным результатом, выраженным в творчестве стал как раз-таки "Неудачник" (человек и бюст).



А результатом опосредованным - появление сильнейшего конкурента творчества в лице науки. Именно Америка, где мне удалось припасть к фондам библиотеки Конгресса и повертеться среди людей, занимавшихся Пейном, научила меня радости творчества иного рода - и (да не будут разочарованы наши уважаемые слушатели) новая эта радость показалась мне куда сильнее и куда благонадежнее радости стихосложения. Конкуренция эта довольно долго раздваивала мою личность на "научную" и "творческую", и лишь несколько лет назад  без всяких внешних воздействий ситуация благополучно разрешилась мирным сосуществованием.
Стихосложение, надо сказать, и в условиях жесткой конкуренции прекрасно продолжалось и прогрессировало - пусть не столь динамически как в 1993-м. После появления "Гостя" и "Неудачника" мне, пожалуй, сложновато определить
какой-то магистральный вектор творчества. Здесь было каждой твари по паре (и исторические песни, и юмористические, и артуровские и вообще). 1995-й обозначил новые планки: "хитами" данного этапа стали "Рождение Артура" и "Предсказание". Последнее означало также начало короткого, но также важного "скандинавского" периода (кроме "Предсказания" к нему относятся "Виса"и "Дева потока").
В.И.: "Рождение Артура" оказалось ужасно пронырливым: песня вошла аж в три альбома из четырёх, на данный момент выпущенных "Каперуситой". Абсолютный рекордсмен! Версию из "Войны и базара" я не нашла у себя, надо спросить Диму. В версии из "Запада-Востока" я, не поверите, играю на блок-флейте (оно, правда, и слышно, что играю я, чей истинный инструмент - лопата), зато она с бойраном. Версия из "Победителя драконов", наверно, самая чистая, но я всё же сделаю выбор в пользу более ранней записи. Более позднюю энтузиасты могут легко послушать здесь. "Предсказание" же, с общего любезного позволения, я оставлю на свою следующую главу.



Во второй половине 1995-го творчество стало угасать - времена изменились, и близилась эпоха Безмолвия. Тексты стали появляться медленнее, но были... стройнее, что ли. По крайней мере, глубже стилистически и драматически. И на этой финишной прямой "хитов" было 2:  историческая песеня "Мэри" и увенчавший всю эту эпоху "Клятвопреступник".
В.И.: "Мэри" я уже выкладывала в Главе 3. Что же касается "Клятвопреступника", то его судьба вообще странна. Это было последнее наше совместное творение в 90-х, и оно было совсем иное. Я лично его очень люблю, и, разумеется, мы хотели его возродить в рамках уже "Каперуситы". Более того, мы его даже возродили, вставили в первый бессистемный альбом... и всё. Вписать его в   другие, "системные" альбомы никак не получалось, и из концертного репертуара он тоже был вытеснен. А жаль!


Рискуя совсем уж утомить терпеливого читателя, я добавлю еще кое-что о природе нашего тандема, который за изучаемый период полностью институализировался со всеми своими формами, моделями и философией. Задачи в нашем творческом союзе были распределены, на первый взгляд, не то, чтобы симметрично. Я, как автор текста, вынашивала основную идею и задавала импульс процессу, но на Соавтора ложилась двойная творческая задача - композиторская и исполнительская. Также двойная задача досталась ей в области связей с общественностью: с одной стороны, ей следовало понять, осознать, пропустить через себя все, что автор текста попытался выразить в этом самом тексте. С другой стороны, нужно было осуществить коммуникацию со зрителем, каковой, как уже известно, в один прекрасный момент возник на нашем общем горизонте . Т.е. Соавтору трудов выпадало вдвое, если не вчетверо больше, чем мне. Как награда ей доставалась (и, полагаю, достается) симпатия публики. При этом ни один из нас не пытался затмить другого - и в этом смысле Соавтору приходилось являть миру большее благородство, чем мне, поскольку на сцене-то (на лестнице Дворца пионеров) все-таки была именно она. Благородство Соавтора состояло также в том, что в диалоговых песнях мне доставались партии главных персонажей (не знаю, шло ли это на пользу собственно партиям)). В общем, если уж петь дифирамбы нашему тандему в терминах высоких отношений, то стоит, в первую очередь, говорить о взаимном уважении и умении не переходить неких границ. Это умение, мы, как мне кажется, перенесли и в "Каперуситу".

При всей нашей взаимозависимости, мы, как уже говорилось, пришли к совместному творчеству разными путями и с разными целями. Соавтор в своих главах пишет о своем осознании музыки как жизненного пространства. Я же по-прежнему не могла сказать ничего такого про поэзию. Я пыталась читать что-то по теории стихосложения, но это было мне невыносимо скучно. Поэзию как таковую я продолжала ставить ниже прозы и в какой-то момент стала рассматривать свои способности не столько как, извините за выражение, дар, сколько как ограничитель и чуть ли даже не бремя. Соавтор пишет, скажем, о волнительных студийных переживаниях - а у меня не было волнительных переживаний, когда я писала тексты, кроме, может быть самого раннего, совсем "толкиновского" этапа. Но в общем и целом, я не любила этот процесс, он часто бывал мучителен (то ли дело писать монографии!) - хотя его отсутствие также повергало меня в душевное смятение. Дело в том, что мой творческий процесс происходил не когда я рифмовала нужные слова, а когда я входила в космическую связь с тем, что меня вдохновляло (например, читала какие-нибудь исландские саги или перечитывала "Властелина" в пятнадцатый раз). И поэтому для меня источник СОВМЕСТНОГО творчества заключался в способности совместно переживать эти переживания. В 1993 и 94-м это было легко, ибо как в точку высказался Соавтор, мы двигались в одном потоке и нужно было всего лишь ловить волну. С течением времени - в силу вполне естественных причин - организовывать эти совместные переживания становилось все сложнее.

Предыдущие главы можно прочесть по тегу Каперусита_былое.
Tags: Каперусита_былое
Subscribe

  • дочерь возлюбленная моя

    Вообще, душа моя полна, конечно, канавой, но я написать-то хочу про своего старшего ребенка. Старший ребенок сдал аттестацию за третий класс. Давно…

  • международные сказки (с)

    Собираюсь ехать в августе на вторую волонтерскую неделю в Гостилово. Неделя предполагается польская. Пишу Войтеку: мол, мне надо от тебя хорошую…

  • francais

    Пишу открытки французским друзьям. Экий ад. По-английски уже 44 открытки бы написала. Досада основная в том, что все наши французские друзья говорят…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments